Category: еда

serp

(к одной прошедшей дате)

В те поры, когда мир был новей,
не успев потонуть в криминале,
помнишь – в школе моей и твоей
нас двоих в комсомол принимали?
Был октябрь на дворе. Покрова.
И куда зеленее трава.

Транспарант кумачовый алел,
повествуя о новых высотах.
Помнишь Леночку? Леночку Л.
в нежном сонме не меньших красоток?
Мы пять раз прочитали устав,
ничего о любви не узнав.

В нашей повести вре́менных лет
мы едва ли расскажем подробно,
как легко, получая билет,
ничего не почувствовать ровно;
как, поспешно покинув райком,
за углом покурили тайком.

Только в путь от египетской тьмы,
от оваций торжественных гула –
да о смокинги гнулись ломы
на субботниках за три отгула.
Зверь стоял у прикрытых дверей.
Но вода была точно мокрей.

Сколько брался – и всё побросал,
всякий раз засыпая послушно
на полу, на ковре хорасан
у стены с гобеленом "Пастушка".
Извините. Опять пробомбил
удивительно вкусный пломбир.
serp

* * * (три звёздочки)

За три миллиона кубических льё
горошков, картошек, морковей
как весело было стругать оливье,
как пили под гимн михалковий,

как пел "Голубой" и плясал "огонёк",
как Волку шептала Лиса: "Куманёк,
твоё дорогое здоровье!"
Как помнилось им, что второго с утра
закончится бал, на работу пора,
скорее бы скрыться в алькове.

Сгущается мрак, Макаревич романс
поёт под электрогитару,
а ближе к субботе наметится шанс
собрать и снести стеклотару,
мыча у приёмного пункта
вне дискурса русского бунта.

Под мысли такие, докушав бутыль,
в драконами шитом халате
герой баснословный, Поток-богатырь
щекой засыпает в салате.

А Брежнев с экрана такой молодой.


И вот, через тысячи льё под водой,

сверкая кристаллами кварца,
команду немой капитан отдаёт,
и лодка всплывает, и полный вперёд
в искри́вленном времени Шварца.

За годы изрядно раздавшийся вширь,
проснувшись, дивится Поток-богатырь,
сколь выросли старые дрожжи:
звучит полюбившийся всем полонез,
куда как обильнее стал майонез,
да Брежнев иной, подороже.

Мерцает сквозь стёкла балконной двери́
серебряный шар со свечою внутри,
сжимаясь в особую точку,
и зыблется вязко придонная муть,
но нет берегов, чтобы с борта шагнуть
на верную твёрдую почву.

Усни же в салате, в тарелку поляг:
стола не захватят ни швед, ни поляк.
Не дёрнется Виево веко –
ни нового года, ни века

serp

* * *

Вибрации дрогнувших нервов
вплетаются в поздний рассвет.
Семья молодых инженеров,
воскресное утро в Москве.
Два слова – и снова умолкли,
застыв на пороге беды.
(Конечно, бывают размолвки
у них, как у всех молодых,
но только и присно и ныне
не стоит об этом при сыне.)
Он чертит, она у плиты
пока просыпаешься ты.

Декабрьское солнце, не грея
давно золотит окоём.
Лентяй, поднимайся скорее –
их нужно оставить вдвоём.
(Спасибо премудрой натуре,
гасящей житейские бури.)
Брось завтрак, и чай не допей –
беги на коробку, в хоккей.

В день зимнего солнцеворота
от этой горчащей любви
беги, становись на ворота,
оранжевый мячик лови,
скользя и сбивая колени
с ватагой таких же нерях.
Но прежде – застынь на мгновенье,
взгляни, обернувшись в дверях,
в тот день, где в потерянном мире
один в опустевшей квартире,
ты жизнь папиросой прожёг –
в дорогу возьми пирожок.

serp

Китай-город

Выходными с крыш текло, а на неделе - снегопад.
Так беги, беги, беги, поднявши ворот.
Сверху снег летит и снизу из-под дворничьих лопат.
Чалый табор, чайна-таун, Китай-город.

Белизна исподней и́звести, тебя не извести́,
стиснув, свистнуть в тесноту Замоскворечья,
ускользая от повинности на минусе мести,
разбавляя воздух варварскою речью.

Станет жарко горожанкам на обшарпанных скамьях
в настроении каком-то чемоданном,
и по пластиковым стопочкам пойдёт гулять коньяк -
чай да сахар, Китай-город, чайна-таун!

Хитрованская, хитровская, лихая нищета!
Не считай неверных знаков в узких блёстках.
На себя берёт штурвал китайский лётчик Джао Да
к поднебесью, где пять звёздочек кремлёвских.

Ледяная королева прибирает помелом
след, плетущийся с пригорка на пригорок
в город-призрак, город-призвук, Трою, Китеж, Вавилон,
город-тайну, чайна-таун, Китай-город.
serp

Оливье псто.

Впрочем, довольно о грустном.

Сейчас, накануне новогодних праздников, пришло время поговорить о единственно правильном рецепте оливье - культового блюда и универсальной закуси под любую водку.

Блюда, что важно, демократичного, сытного, бюджетного и достаточно простого в приготовлении, что важно в условиях новогоднего траффика гостей.

Единственно правильный рецепт - это тот, по которому готовит моя мама.

Взяться за перо меня отчасти побудили многочисленные фальсификации и искажения Правды о Салате Оливье, обусловленные либо полной некомпетентностью и злонамеренностью околокулинарных графоманов (вопиющий пример - статья о сабже в педивикии), либо блаженным неведением и заблуждением от чистого сердца.

Полагающим, что оливье - это не основополагающее блюдо современной русской кухни, а быдлосалат, пережиток совка, и т.д. и т.п., на этом месте пора прокрутить колёсико, остальные Collapse )

This entry was originally posted at http://cegob.dreamwidth.org/79415.html. Please comment there using OpenID.