Category: птицы

Category was added automatically. Read all entries about "птицы".

serp

* * *

В поле ветер, в поле вьюга.
Кали-юга, Кали-юга.
Темень вили, темень ткали
тени лилий, демон Кали.

И из темени, из темени,
по темени, по темени,
ударяют горсти града
Ветербурга, Ветрограда.

Сердце. Сердце. Сердце. Сердце
Сердце, сердце, сердце, сердце,
сердцесердцесердце бьётся
глубоко на дне колодца,

и серебряная птица
на окно твоё садится,
подлетает к изголовью,
чтоб твоей напиться кровью,

подлетает к изголовью,
чтоб твоей напиться кровью,
а когда она напьётся -
ничего не остаётся.

Глянешь вслед - а вслед за этим:
только вьюга, только ветер,
только чёрная истома
тянет, тянет прочь из дома,

только снег в четыре слоя
застит, застит время злое -
это с Севера и Юга
Кали-юга,
Кали-юга.
serp

20 лет прошло, как одна копеечка.

ПЕСНЯ О БУРЕВЕСТНИКЕ

Тоталитарный измельчал режим,
ослабленный приемом грубой пищи.
А мы, мой друг, мы - счастия не ищем,
хоть впрочем, не от счастия бежим.

Нам снится сон, как пенятся валы
в девятый день Всемирного Потопа.
Гора Синай в предместьях Конотопа
меж них стоит, достойна похвалы.

В горе Синай проделан узкий лаз,
доступный зренью лишь немногих Зрячих.
Там - глупый Пингвин робко душу прячет,
а тело - выставляет напоказ.

Златою цепью в тридцать три звена
как Прометей, прикован Пингвин бедный,
и труб Иерихонских гром победный
ему не возвещает ни рожна,

он твердо знает горестный удел -
земную жизнь пройдя до половины,
быть жертвою бесправной и безвинной
в родном краю, где правит беспредел,

где Медный Всадник мчит без головы,
одновременно страшен и бесстрашен,
и злые волны сумрачной Невы
уносят от Евгения Парашу.

А над горою в тёмной вышине
летает баснословных лет ровесник -
посланец Неба, гордый Буревестник,
подобный чёрной молнии вполне.

Ему не страшны Шилка и Вилюй,
ему чужды гражданския свободы,
и за бесцельно прожитые годы
ему не больно, сколь в него не плюй.

Он вечно пьян, он курит "Беломор",
костистый клюв он в Пингвина вонзает,
и жирну печень Пингвину терзает,
на все мольбы бросая: "Nevermore!",

и в облаках, рыгая, как лакей,
он гордо реет, а быть может, роет,
и бурю с мглою злобным матом кроет.
- Видать забыл, что буря есть o'key...

1991